[ Древовидный ] · Стандартный · Линейный Какими мы были молодыми, О лысинах,шевелюрах-какими мы стали.

[Prozaik]

И растения тоже?

И волосы?

[osot]

Обещанный рассказ для Inna и для всех коллег с моею благодарностью и уважением!


В курсантские времена я был сержантом, старшиной эскадрильи, т.к. поступил в лётное училище после полугода срочной службы в сержантской школе в Тюмени.
У нас в авиации было правило: если командир не может предотвратить пьянку, то он должен её возглавить! А правила нужно выполнять.

Рассказ писался для ребят - однокашников. Но надеюсь, что и вам будет понятен.
Вот только Коли с нами уже нет......

Зима. В Чернигове свирепствует грипп. Карантин такой, что шапку через забор не перебросишь. Об увольнениях приказано забыть, а женатики ускользают лишь изредка на страх и риск наших взводных. Солнца давно не видно. Где-то там, за вечной мглистой дымкой, оно пробежит седою россомахой над зимним горизонтом и быстро скроется в дебрях вечерних облаков. Быстро гаснет короткий зимний день…. Казарма за четыре года изрядно поднадоела, а карантинный сплин догрызает остатки хорошего настроения.
Четвёртый курс – пора курсантских свадеб. Когда Коля Любчик объявил, что женится, мы пришли в восторг! Вот ведь молодец! А то сидишь тут и глядишь в окно на свой портрет – нахохлившегося училищного ворона на голой ветке клёна: точь в точь курсант во время карантина. Колю любило всё классное отделение. Родом из-под Тирасполя. Мама – директор школы. Десятилетку он закончил с отличием и легко сдал все экзамены и заморочки при поступлении в училище. И здоровьем бог не обидел. Единственная проблема – это его пухлая конституция. Он так ни разу и не подтянулся на перекладине.
Но он с такой мягкой виноватой улыбкой отходил от снаряда после честной попытки, что у физруков не поднималась рука зарубить его. Ставили какую-то оценку и Коля шёл с нами дальше. Любить то мы его любили, но шуток в его адрес сыпалось предостаточно. Николай был очень добрый. Мягко, чуть виновато, улыбался в ответ, иногда слегка отбрыкивался. Лишь однажды я видел, как он буквально рассвирепел. Кто-то из ребят (уже не помню кто) уж больно въедливо вцепился в него со своими шуточками и вывел Колю из себя. Я даже испугался тогда. Честно! Было такое впечатление, что Николай его сейчас растопчет, как скажем, маленький бегемотик мог бы растоптать злобного бультерьера.
Обидчику пришлось срочно ретироваться. Коля быстро остыл, но после этого шуток в его адрес явно поубавилось. Что ни говори, в этом парне была сила!
Кое-как Николай выпросил кого-то из ребят дружкой на свадьбу. Остальным увольнение было наглухо запрещено. Облом. Загибаемся от тоски.
Но, как оказалось, еще не всё было потеряно. Тираспольские родственники Николая, возглавляемые его мамой (мудрейшая женщина), помимо всего прочего, подтянули в град Чернигов несколько пластмассовых канистр ЧАЧИ – виноградной самогоночки. Николай, рассудив вполне зрело, одну из них отодвинул в сторонку с благородным намерением каким – то образом переправить сей антигриппозный эликсир своим верным товарищам, пребывающим в заточении. Нет! Ну какой парень! Самородок!
Как это сделать – не вопрос. Все творческие и физические силы ребят были брошены на организацию мероприятия. Сейчас бы это назвали мальчишником. Но это было уже после официальной свадьбы, как её продолжение. И вот мы должны были её отмечать вместе с Колей, но без невесты и родственников.
Итак. Канистра чачи прибыла на место. Официанток в столовой попросили упаковать наш ужин и тихими перебежками ребята перетащили всё это добро в кабинет нашего замполита, подполковника Галецкого; туда же добавили каких-то напитков и кое-что от тираспольского изобилия. Ну а ключик от кабинета, как вы, наверное, помните, почти всегда находился у нашего Дядюшки Ю – Вити Иващенко.
Ребята, вы уж нам простите это, пожалуйста…….
Когда весь курс готовился ко сну, наше классное отделение потихоньку перетекло в кабинет Галецкого, щёлкнул в замке ключ и на стол, упруго вздрогнув, встала заветная канистра.
Курсанты взволнованно рассаживались за столом. Я оказался по левую руку от Николая.
Когда аккуратная струя очищенного особым образом виноградного сока потекла в стаканы, лица у ребят были напряжены как у легавой в стойке. Николай вдруг вплотную приблизился ко мне и, глядя прямо в глаза, выдал: «Стас, ты же знаешь ребят. Они ведь не отстанут! А мне к молодой жене идти! Понимаешь?!» Решение нужно было принимать мгновенно. Когда, после первого бравого тоста в честь молодых, парни, в трепетном экстазе закатив к потолку глаза, с вожделением орошали пересохшие глотки первою струёй божественного нектара, я тяпнул свою дозу одним махом и опустил оскорблённый стакан под стол. Но Коля тут же плеснул в него свою долю и пока ребята опускали вниз вдруг повлажневшие глаза, я догнал их крупными глотками Колиной порции. Первая доза вошла ребятам так сладко, что закусыванием решили не портить впечатление. Вновь потекла в бережно подставляемые стаканы тихая и трепетная струя…Второй тост был уже громче и горячее с фиксацией в конце: «Давай, Коля!» И Коля давал! Как же он мог обидеть друзей отказом! Но, пока парни, задрав головы, дружно вгоняли в глотки очередную жидкую бомбу, он успевал вылить под столом свою порцию в мой стакан и я закатывал его себе за крылышки на петлицах с упорством обречённого. Какой из меня выпивоха, не вам рассказывать. Для меня ведь потолок – два раза по 25грамм! Потолок по пиву я достиг позже. Через год после выпуска с группой канатовских лётчиков в настоящем портовом кабаке в Керчи я под ароматнейшую свежайшую ставридку горячего копчения выпил целую кружку пива!
…..С каждым новым тостом маскироваться нам с Николаем становилось всё легче. Бдительности у всех заметно поубавилось. Следили лишь за тем, чтобы всем было налито, а уж Коле обязательно! Хлопали его по плечу, поздравляли, чокались дружно по-гусарски, а процесс поглощения был делом интимным. Каждый вкладывал в это действо всю глубину своих чувств и в эти мгновения уже никто ничего не замечал вокруг себя. Необычный для нас напиток поднял любовь и благодарность к Николаю на небывалую высоту. Коля купался в этой любви, был абсолютным центром внимания, охмелел от этого, не выпивая. Был бесшабашный, распахнутый навстречу горячим чувствам товарищей и какой-то наш Коля стал……взрослый вдруг. Да…. Женатый мужчина…
И только всё чаще с опаской поглядывал в мою сторону. Наверное я мертвел…..

А я пил за себя и за Колю. Пил назло зиме и чёрному ворону, назло карантину и казарменной жизни. Я «спасал» товарища и страшно тосковал по своей Елене, которая была за тысячи километров от меня. Я пил в честь неё и в честь Колиной жены, которая ждёт его и верит, что он обязательно вернётся……

Когда крайняя капля чачи, подрожав на краю горловины канистры, трагично рухнула в стакан, все уже были хороши! А я был мёртв.
Я тогда вспомнил вдруг Добрянку. Первый курс. Жаркое лето. К нам приехал подполковник – преподаватель по самолётовождению. Какие-то часы не дочитали зимой и он, в порядке командировки, приехал дочитывать их на лагерный аэродром. А жил пока в какой-то каптёрке в нашей казарме. И вот однажды идём мы по казарме навстречу друг-другу. Я издалека приметил что-то странное в его походке – какая-то едва заметная роботовская фиксация шага. Сближаемся. Я браво отдаю честь и, взглянув в его лицо, понимаю, что он пьян в усмерть. На моё приветствие никакой реакции, чего за ним никогда не водилось. Глаза нейтрально, а из всех приборов, похоже, крутится по инерции только гироскоп вестибулярного аппарата. Старый пилот шёл по струнке, будучи мертвецки пьян!
«Интересно, а у меня сейчас получится пройти по казарме так как он?» - подумал я.
Прошёл. Но, наверное, «слишком уверенно», т.к. ребята при встрече округляли глаза и с беспокойством вглядывались в моё лицо. А кто-то сказал: «Стас, ты бледный как стенка!»
А самым интересным было то, что я раздвоился. Нет. У меня не двоилось в глазах. Я сам раздвоился. Я трезвый шёл сбоку и внимательно наблюдал как я пьяный справляюсь с задачей снять и аккуратно сложить китель на табуретку, открыть тумбочку и достать зубную пасту и щётку. Мне было очень интересно до мельчайших подробностей зафиксировать в памяти своё поведение в крайней степени опьянения. «А что,- думал я,- ведь справляюсь же!»
……В комнату для умывания кто-то заглянул. «Стас, ты чего?»- спросил он. Я что-то тупо промычал в ответ и замахал на него рукой. Я был весь поглощён спором с …..раковиной умывальника. Эта белоснежная фаянсовая чистюля видимо забыла, кто здесь главный!
Стараясь сразу же напугать её и поставить на место, я мощным львиным (чтоб знала) рыком стал выдавать ей свои веские и разнообразные аргументы! Эффект такого напора был настолько силён и успешен, что оторопевшая от неожиданности раковина оказалась вмиг наполнена ими больше чем наполовину! Твёрдо стоя на ногах и будучи непоколебимо уверенный в своей правоте, я ручкой зубной щётки пропихивал ей в глотку всё мною сказанное, тем временем обдумывая новые слова и доводы, дабы раз и навсегда
показать этой холодной зазнайке её скромное место в моей жизни! Ещё два или три раза я делал ей отменную взбучку, пока не убедился, что она до боли в сердце ясно всё поняла.
А вы ведь меня знаете! Я сказал – как отрезал! Ну вот то-то же!

Заметно посвежевший после оживлённого разговора в умывальнике, я отправился к кровати по натёртой мастикой палубе. Явно штормило…..Контролируя со стороны каждое своё движение, я аккуратно уложил одежду, чтобы не позориться в глазах ребят и склонил голову на подушку. Оп! Три тысячи чертей! Меня швырнуло так, как будто я вместо бочки крутанул кадушку. Причём виток следовал за витком. Меня размазывало по бортам и я чудом не вылетел из кровати. К тому же я почувствовал, что меня вот-вот вывернет на изнанку. Собрав остатки воли, я в отчаянии рванул на себя и ….сел на кровати. Вращение прекратилось. Уф! Что это за хрень такая?!
Немного очухавшись, поставил подушку вертикально и сел к ней спиной. Качает, но держаться можно. А смогу ли заснуть? Или, засыпая, потеряю контроль и управление и сорвусь в штопор?
Держусь из последних сил, чтобы не уснуть. Сознание мутнеет. Внутри меня какой-то плаксивый голос говорит: « Ну, братцы! Ну я же справился!? Ведь справился! И Коляна спас! Он сейчас свеженький отогревается под мышкою у жёнушки….» А я? Да плевать!
Выкарабкаюсь как-нибудь. Вот только бы не упасть…..

Ах, Коля – Коля…….Если бы я действительно мог тебя спасти……….