Цитата(хамильон @ Воскресенье, 25 Сентября 2011, 9:37)
Казару с серяком бьем и не по 17 шт. в курсах что да как .Насчет околицы Вы конечно подзагнули. Сказали бы к примеру -Выехали на близ лежащее поле или плотинку что в десяти километрах. За околицей тока лисы бешенные бегают.
Нет, ну ты только погляди на него! Ясновидец! Вывел таки меня на чистую воду! Всё верно ведь! И про околицу, и про близлежащее поле, и про плотинку и даже про лис бешенных. Малость только ошибся с расстоянием. Плотинка аккурат за близлежащим полем в четырёх километрах. И серый ещё не весь ушёл. Попадает и он под выстрел. Ребята, перед
Хамильоном лучше быть искренним, как перед батюшкой на исповеди. Он всё видит!
Что касается бешенных лис, то я, скорее всего, уже помещал на форуме рассказ, где упоминается о них. Кстати, там же описана околица, плотинка та самая и близлежащее поле. Закину его сюда, коль к слову пришлось. Почитайте, кому скушно. А мне рано вставать утром. В Караганду по делам слетать надо.
Белое и голубое
Эти две чёрные точки у линии горизонта я заметил не сразу. Видимо они появились только что. Вот уже и март месяц закончился, а степь как будто затянута ровным белым экраном. Ловлю себя на мысли, что смотрю на этот экран и он меня зачаровывает. Это как будто в далёком уже детстве, когда меня маленьким мальчонкой старшие братья начали брать с собою в сельский клуб и я перед сеансом как завороженный смотрел на огромное, как мне казалось, полотно и ждал того мгновения, когда на нём что-то произойдёт....
Чистый, ровный и плотный экран покрывал всю степь от горизонта до горизонта. Голубой купол неба накрывал его сверху. Видимость миллион на миллион и каждое постороннее пятнышко на белом и голубом сразу должно было броситься в глаза.
Я был зол! Я был очень зол на себя! Мне нельзя расстраиваться! Я ведь так старательно избегаю этого! Возникает это жуткое состояние незащищённости, когда в солнечном сплетении появляется больная ссадина, которая начинает опухать и разрастаться, выдавливая из тебя главное достояние жизни – радость.
Ты стараешься успокоиться и прогнать эту пакостную жабу, поселившуюся у тебя в груди, но этим делаешь только хуже и в груди давит ещё сильнее. Ладно! Достал из потайного места в кабине автомобиля капсулу успокоительного «персена» и проглотил. Не поможет ведь..... Бежать! Надо бежать!
Сдвинул в сторону дверь багажного салона и залез внутрь. Нужно что-то делать. Нельзя останавливаться и прислушиваться к ощущениям! Оттащил в хвост салона три фляги мёда. Они всю зиму здесь, в машине. Подгружают задний мост моего «форда», чтобы был устойчивее на гололёде и меньше буксовал в перемётах. Добрался до большой картонной коробки и вытащил её содержимое. Этот камуфлированный охотничий костюм
выбирали вчера вместе с сыном. Он был лёгким и очень здорово продуманным. Интересно, у кого китайцы позаимствовали такой классный фасон? Костюм тонкий, но тёплый и не пропускает ветер и влагу. Воротник и капюшон охватывают голову и закрывают лицо как гермошлем, но при этом не мешают движениям и обзору. Новые охотничьи сапоги с длинными голенищами из какой-то там тонкой непромокаемой ткани тоже были весьма кстати. Когда я облачился во всё это, то почувствовал себя гораздо лучше! Проглотил ещё одну капсулу, а оставшиеся в упаковке закинул в карман вместе с пачкой валидола – на всякий случай. Я же не доктор и не знаю наперёд, как поведу себя, оставшись далеко в степи один.
Всю неистовую силу ветра я ощутил только тогда, когда вышел за парк, защищающий наше село с юго-запада. Я давно уже привык слушать этот парк, который начинался в двадцати шагах от моего дома и по его голосу всегда определял состояние погоды. Сегодня дикий степной ветер, разогнавшись на голом пузе огромного континента, ударялся в неожиданную преграду и теперь выл и стонал, раздираемый голыми костлявыми руками тополей, вставших плотными рядами на его пути! Но хищный пришелец не сдавался! Часто среди этой жуткой схватки раздавался хруст сломанных веток. Сухие не выдерживали и замертво падали вниз. А ветер с отчаянным воем снова и снова бросался в самую гущу обороняющихся и этой схватке не было видно конца!
Ветру смело можно было дать категорию в двадцать метров в секунду! Даже думалось, что это он так злится из-за того, что не может вырвать из-под ледяного панциря толстый слой снега. Вот тогда бы он оттянулся по полной! Вот тогда бы он погулял от души! При таком ветре и при наличии снега, особенно верхового, у нас в степи наступает конец света конкретно! Но вот уже пару дней были первые в этом году оттепели с дождём и необычно глубокий в наших краях снег в конце марта покрылся толстым шершавым панцирем. Я боялся, что буду проваливаться в мокрый снег и поэтому решил опробовать новые охотничьи сапоги. Не смотря на температуру около нуля, холод, накопившийся в толщах снега, продолжал держать панцирь крепким и ноги почти не проваливались. Я вышел налегке. С собою лишь бинокль в мягком чехле из какой-то крепкой чёрной ткани и в кармане расшатанный складной нож. Его забыл в машине работник из кузовного цеха, где недавно ровняли «форду» помятый бок. Бросил ножик в боковой карман. Телефон закопал поглубже. Всё лень купить себе новую сотку. Да и не держатся они у меня. Предыдущую утопил в Москве на МАКСе в биотуалете. А старенький служит и служит. Вот только на холоде быстро садится зарядка. Ну, так это не беда. В машине всегда есть зарядное устройство.
Зимою ходим на лыжах и с ружьём, но после 15 февраля ружьё уже не берём. А степь манит! Если повезёт, то можно понаблюдать за весенними играми зайцев. И лисы уже крутятся по две-три в одном месте, чего никогда не бывает зимой. Скоро может нагрянуть весна! Сойдут снега и между озёр начнут мотаться селезни в боевой раскраске. Вот тогда можно и с ружьишком прогуляться!
Сукин сын! Мой сын.... Откуда у них столько безразличия и пренебрежения?! Разве этому мы учим своих детей? Разве ничего уже не стоят для них наши слова и наше мнение? Откуда такое невнимание и наплевательское отношение к тому, что волнует их родителей? Почему он так хамски повёл себя сегодня? Ведь мы же никогда не были такими по отношению к своим родителям! Кажется.....
Капсулы, наверное, растаяли. Или ветер продул воспалённые нервы. Стало немного легче. Сильно наклоняясь вперёд, двинулся навстречу ветру. Ого! Под таким углом к плоскости земли мы ходили разве что в Шинданде, когда набирал полную силу ветер Гармсиль. Только он ещё подрывал с земли мелкие камушки и больно сёк ими лицо.
Сейчас же степь, опрокинувшись навзничь, укрылась белым плотным панцирем и безучастно онемела. Ветер бесновался над нею, выл в высоте, но, будучи не в силах ни за что зацепиться, мчался дальше. Туда, где темнел плотный строй обнажённых тополей.
Ощущение было невероятным! За всю свою жизнь я ни разу ещё не видел степь такою! Голубое небо. Белоснежный ровный простор под этим небом. Видимость от горизонта до горизонта при таком то чудовищном ветре! Это как будто не наш мир. Не наша планета. Но ведь здесь всё родное для меня! Я знаю каждую балочку и мне знаком в них каждый изгиб. Я знаю в каких местах под толстым покровом снегов есть стайки кустарников или глубокие промоины. Я точно помню и примечаю едва заметные возвышенности на месте сурчин, в которых спят их толстозадые обитатели. А вот и плотина, к которой я шёл! Её прорвало лет пять назад и озера не стало. Летом планируем заняться её восстановлением.
Снега почти полностью выровняли степь и посторонний человек никак не сможет понять, стоит ли он над ровной степью или над глубоким оврагом. Пройдя над поверхностью будущего озера ещё с километр аки Христос, по воде как посуху, я и заметил у линии горизонта две тёмные точки. Пожалуй, хватит. Пройдено пять километров. Отвернулся от ветра. Уютно. Назад приятно будет идти. Теснота в груди совсем отступила. Кровушка, поди, разогрелась.....
Старый сапог! Кровушка у него разогрелась! Да от твоей струи скоро уже снег не будет таять! Всё харахоришься....
Ладно. Живём пока живётся.... Оглянулся на западный горизонт, куда уже склонялось покрасневшее солнце. Расстояние между тёмными точками изменилось и они заметно приблизились. Это, наверняка, лисы. Больше некому. Расстегнул молнию и достал из чехла бинокль. Оптика приблизила двух лисиц, которые зигзагами семенили по жёсткому насту. Что они здесь потеряли? Мышковать через такой панцирь невозможно. Им бы надо бежать на соседние маншукские поля, где убирали зерно комбайнами с копнителями. Там есть шанс откопать мышей в соломе. Или лежали бы себе в копёшках при таком то ветре! Вот ведь в степи сегодня ни зверя, ни птицы, ни одной живой души, кроме меня. Да и я здесь просто......беженец.
Уложил бинокль в чехол и закинул лямку через плечо. Назад действительно идти очень удобно. Ветер лёгкими пинками подгоняет сзади и можно бы и бежать, но есть риск упасть, если нога вдруг провалится под наст. Чертовски красиво! Склонившееся к горизонту солнце светит прямо в спину, бросая вперёд длинную тень от моей фигуры. Длинноногая тень смешно машет огромными вёслами-руками, или, споткнувшись, танцует, ища равновесия. Смешно. Очень необычно! Красиво! И очень сурово! Испокон веку, когда здесь ещё кочевали дикие кочевники со своими стадами, такая красота носила короткое и жуткое название – джут. Массовая гибель скота от голода. Изранив ноги и обессилев в попытках выбить из-под ледяной корки хоть сколько-то сухой травы, лошади и скот падали и издыхали десятками тысяч, вводя в отчаяние племена кочевников и предрекая им голодное существование на несколько лет вперёд, а то и вовсе гибель и им самим.
Сопротивляясь давлению ветра, немного постоял на плотине и помянул своего сверстника. Утеген был директором охотничьего хозяйства управления делами президента и был старше меня на один день. Когда-то мы с ним славно постреляли возле этой плотинки по пролетавшей казаре! Сегодня его хоронят. Рак устья желудка сожрал человека за несколько месяцев. Ушёл из жизни хороший человек, много сделавший для сохранения природы в этих местах.
Я взял курс на трубу котельной, которая виднелась над горбиной поля и ещё бодрее зашагал в направлении села. Тень стала очень длинной, старалась убежать вперёд, но от меня оторваться так и не смогла. Я поспешал за нею, зная, что до захода солнца успею дойти. Ужас обрушился на меня одновременно с тем, как по бокам от моей тени появилось ещё две низкие! Взвыл я страшно! Сам себя испугался! Они были в нескольких метрах от меня и от жуткого воя, который во время разворота вырвался из меня как из преисподней, шарахнулись в стороны! Мокрые провалившиеся бока, по-собачьи прижатые хвосты, а у одной в идиотски улыбающейся пасти пузыри пены. Бешенство! Это было плохо. Совсем плохо! Я хватал воздух огромными глотками и на выдохе выл страшно! Я крутился на месте и выл от злости! Я уже хотел крови! Вот бы только не такой сопливой как у них! Обычно лисы улепётывают от человека, лишь только увидят его. Голодною зимою, бывает, мышкуют и недалеко от трассы. Но у этих мозги уже точно поплыли! Я знал, что мирно мы не разойдёмся. Недавно в соседнем районе бешеные лисы порвали ноги лошади на привязи. Уж она то ржала и билась наверняка пострашнее меня! Надо сохранить дыхание. Руки слушались как в последний раз - быстро и четко следовали за мыслью. Бешеные бестии кружили вокруг меня языками рыжего пламени. Я размахивал руками и даже кидался им навстречу, выигрывая секунды. Ножичек уже зажал в зубах и теперь только рычал и выл. Чехол от бинокля полетел в лисиц, но не испугал их. Расстегнув молнию, сорвал с себя куртку и намотал её на левую руку. Должно хватить! Зубы у них не очень длинные. Правою рукой прихватил бинокль за ремешок и смолк, стараясь восстановить дыхание. Посмотрим кто здесь из нас самый бешеный! Стремительность движений лисиц невероятна. Тут с ними не посоревнуешься. Эти то были крепко пьяные и почти без страха, но поймать их на удар можно было бы только чудом! С разных направлений они двинулись на меня почти одновременно. Я рванул навстречу! Первый лис увернулся от свистящего ему в голову бинокля и немного отскочил, а второй цапнул подставленную скатку на левой руке и этого мгновения хватило, чтобы нанести удар биноклем! Я почти смазал. Бинокль ударил лиса вскользь по голове и, захлестнувшись ремешком вокруг шеи, оборвался. Зверь опрокинулся на спину и дёрнулся, чтобы встать. Но резиновый сапог с прыжка обрушился на его грудь и, пробив крепкий наст, утопил его! Выхватывая нож изо рта, я почувствовал как лис под снегом вцепился зубами в сапог и бился, пытаясь вырваться. Я еле удержал равновесие. Ножичек был смешной и лезвие болталось в ручке. Схватил его крепко посередине и теперь из кулака виднелось лишь сантиметров пять лезвия и столько же довольно крепкой рукоятки с другой стороны. Не мудрено, что теперь вторая лиса приняла меня за активиста партии зелёных – защитника животных. Тем более, что я едва ли не по пояс стоял в снежной яме и стал с лисою почти одного роста. Сапог под снегом сместился и, кажется, встал лису на шею. Но тот еще продолжал рвать мою ногу когтями. А эта пошла на меня совсем тупо, странно улыбаясь оскаленной сопливой пастью. Я ведь уже почти не дёргался, боясь упустить прижатого под снегом зверя. Лиса впилась в куртку на моей руке с остервенением бультерьера! Тупица! Через мгновение лезвие ножичка вошло ей сверху в шею за ушами. Она забилась, но я перехватил нож дальше за ручку и вогнал его ещё глубже в голову! Бестия вздрогнула всем телом и затихла. Её глаза остекленели, а челюсти так и не отпустили куртку. Я с облегчением выплюнул в адрес бедолаги своё прощальное слово:
- Сука!
Под снегом лис уже тоже не бился. Я ещё немного постоял, прислушиваясь, и потом вылез из ямы. Схватка была очень короткой, но мне вдруг как-то скучно стало и хотелось поскорее покинуть это место. Белая рабочая перчатка на правой руке пропиталась лисьей кровью. Я стянул перчатки и отошёл от них в сторону на ветер. Очень не хотелось, чтобы он дул на меня лисьей слюною. Непокрытая голова начала леденеть на ветру. Медлить было нельзя! Добежать бы скорее домой и успеть застрелиться, пока сам не стану кидаться кусать кого попало! А может ещё есть шанс? Может, стоит ещё побарахтаться?
Разбил ногою наст и засунул руки в рыхлый снег. Держал, пока не начали коченеть. Потом стряхнул с них остатки растаявшего снега. Оттирать снегом побоялся. Можно втереть через царапины лютую смерть. Левый сапог был прокушен у подошвы, а голенище изодрано когтями. Штанина костюма под ним тоже порвана и облеплена лисьей шерстью. Я снял сапоги и следом стянул наизнанку штаны, смертельно опасные теперь из-за шерсти и слюны лисицы. Целый сапог натянул снова. Искать достала ли она меня зубами или когтями было некогда. Лютый ветер легко продувал влажные подштанники нижнего охотничьего белья и я понимал, что если ещё немного так постою, то сосулька отломится и со звоном упадёт вниз. А до села было ещё почти четыре километра. Расстегнул тонкую нижнюю курточку и, зацепив пятернёю подкладку, вырвал полосу синтепона сверху донизу. Сложив её пополам, засунул в подштанники, соорудив себе тёплый памперс. Потом, ковыляя, добежал до чехла от бинокля, сунул в него вторую ногу и, застегнув молнию, зафиксировал его ремешком, завязав восьмёркой на лодыжке и ступне. Руки совсем окоченели и уже плохо слушались. Кое-как достал из внутреннего кармана курточки телефон и нашёл номер своего свата – нашего участкового врача.
- Володя, я на Чиндастане схватился врукопашную с бешеными лисами! Бегу домой! Жди меня в больнице! Я прямиком туда! Как считаешь, шансы есть?
- Когда тебе делали прививку от бешенства?
Ответить я не успел. Телефон предательски пискнул и погас. Ладно. Всё равно не помню. Жив буду – узнаю ответ. А теперь бегом! Всё время бегом!
Отмахав с полкилометра, я начал немного согреваться. Сильно мёрзла голова. Воротник курточки закрывал её только до половины. Но особенно сильно доставалось ноге, обутой в чехол от бинокля. Ветер леденил сзади мышцы сверху донизу и я опасался, что дело может дойти до судорог. Вторая нога была защищена от ветра высоким ботфортом охотничьего сапога. Мысли стали немного выстраиваться и анализировать ситуацию. Дело к вечеру. Воскресенье. Пока добегу, сват доковыляет на своём протезе с другого края села до больницы и поднимет по тревоге кого надо. Но сейчас мне никто не поможет. Егеря уехали в другое село на похороны и снегоходы за мной не придут. А больше в степь сейчас ни на чём не выйдешь. Даже лошадь не пойдёт!
Бегом! Всё время бегом! Левая нога как не своя. Бог с нею! Только бы до дому донесла! Там разберёмся! Километра два уже пробежал. И ещё столько же осталось до парка, продолжающего свою битву с ветром.
И тут я увидел маленькую фигурку, отделившуюся от деревьев. Я сразу же понял кто это. Только он мог переть навстречу ветру со скоростью лося! Его мощный бег я не перепутаю ни с чьим другим! Представляю, каким выгляжу я со своею ковыляющей трусцой! И в каком виде я вообще скоро предстану перед его глазами! Странно. Почему-то смешно от этих мыслей не стало. Ветер гнал меня ему навстречу. Я собрал все силы, чтобы успевать переставлять ноги, проваливался, падал и вновь поднимал себя на руки ветра и бежал, бежал! Всё равно бежать я должен сам! Он ведь меня не потащит!
Так навстречу друг другу мы сделали ещё по километру! Когда мы встретились, то он хрипел ещё страшнее, чем я! Сорвал с головы вязанную шапочку и ткнул её мне в руки. Потом запустил свою руку куда-то в глубину одежды и вытащил тёплую ампулу и шприц. Работал быстро. Набил руку, делая прививки своим борзым кобелям.
- Давай, - скомандовал он, зажав шприц в кулаке.
Я отвернулся от ветра правым боком, спустил подштанники вместе с сапогом и оголил тёплую мышцу ноги. Без промедления удар иглой и всё содержимое шприца перетекло в меня! Отбросив пустой шприц, он кинулся снимать свои ботинки, скомандовав:
- Снимай сапог! Тебе нужно одеться!
- А ты как же?
- Снимай!
Пока я снял сапог, он уже стоял в носках на снегу и держал в руках свои штаны, оставшись в тонких спортивных брючках. Мне удалось протолкнуть через штанину ногу, обутую в чехол. На вторую снова натянул сапог. От его куртки отказался. В беге и так будет не холодно. Главное, что ветер теперь не так продувает. И ещё – вдвоём теперь веселей! Он поторопил:
- Тесть сказал, что всё будет в порядке! За парком уже ждёт машина. Вперёд!
Он рванул вперёд и я с новыми силами побежал за ним! Его ведь теперь продувает! Голая голова и тонюсенькие штанишки без памперса..... Он тяжелее меня и чаще проваливается. Ботинки набиты снегом. Кажется, что парк уже рядом, но на самом деле бежать ещё больше километра. Он не замедляет свой бег и часто оглядывается на меня. Силён, сукин сын! Мой сын!